Взятие Срединной столицы Цзинь, города Чжунду{Впоследствии город был переименован монголами в Хан-Балык и уже при внуке Чингисхана Хубилае стал фактической столицей Монгольской империи, хотя формальной столицей еще долго считался монгольский Каракорум.
После этого Чжунду – Хан-Балык еще не раз менял имена, пока за ним окончательно не закрепилось современное название – Пекин.
Обреченная Цзинь еще продолжала бороться и даже отказалась принять предложенный Чингисханом унизительный мир (по нему чжурчжэни должны были отдать монголам все земли к северу от Хуанхэ, что составляло две трети державы, а правитель Цзинь – распрощаться с императорским титулом и довольствоваться рангом вана – то есть фактически стать вассалом монгольского хана).
Даже сами эти условия, совершенно неприемлемые для чжурчжэньского императора, показывают, что Чингисхан с этого времени считал задачу покорения Северного Китая практически решенной.
Легенда гласит... легенда ли? В общем, то самое, что сейчас трактуется пред светлый лик человечества как биография человека, оказавшего во втором миллениуме... простите, тысячелетии самое великое влияние на историю этого самого человечества, гласит, что во время поездки, целью которой являлся поиск будущей жены Тэмучжину, которому было только девять-одиннадцать или тринадцать-пятнадцать лет... привыкнем же к неточности многих дат, во всяком случае — ранних биографических, до провозглашения ханом всех монголов... будущий великий император, самый великий из всех, каких когда-либо носила земля, лишился отца.
Недолго продлилось счастливое, отнюдь не босоногое — обутое в гутулы (возможно, в башмаки; слово «башмак», кстати, как и «колпак», и «ямщик» — монгольского происхождения, но об этом — позже), детство Тэмучина (Тэмучжина), сына Есугей-батыра (Ясугай-Баатура), внука или правнука (даже возможно, прапраправнука; трудно спустя 8 веков точно сказать: свидетели и метрики гражданского состояния запропастились куда-то в монгольскую Лету) Хабул-хана, первого значительного монгольского правителя, впервые объединившего в XII веке несколько племён и родов в союз «Хамаг моногол улус».
Но мальчик, положившись на волю великого Тэнгри, верховного языческого бога монголов, и доверившись, как считается, помощи старика, приставленного к нему поскорее «откормить» опасного пленника до необходимой для казни «взрослости», сбегает из враждебного племени и находит в бескрайних монгольских степях свою семью, теперь нищенствующую. Надо признать, что у не менее коварных, чем те татары, родственничков был вполне серьёзный повод не признать Тэмучжина вождём — мать его Оэлун была родом из племени меркитов, а значит, он не был чистокровным монголом. Исторические, вернее сказать, признаваемые историческими, источники утверждают, что нетипично для монголов рыжеволосый Чингисхан и во всём остальном не очень-то походил на истинного монгола.
http://www.proza.ru/2008/08/03/431
Интересно, что на китайских портретах он больше походит на китайца, а на среднеазиатских — на «среднеазиата», прошу простить за изобретение слова, коим, чтобы не навлечь на себя праведного гнева, отдав предпочтение бездоказательно, попытался объединить все народы, претендующие на это генетическое и историческое наследование. А таковых ныне объявилось немало: буряты, якуты, казахи, китайцы, киргизы, татары, собственно монголы и даже — не верь глазам своим, белый человек! — украинцы...
Конная статуя была установлена у Лондонского городского совета Вестминстера рядом с Мраморной аркой в рамках проходящего в городе фестиваля «Город скульптур». Негодование местных жителей выразил парламентарий Пол Димболденберг: «В каких облаках витали консерваторы в Вестминстере, когда принимали решение об установке статуи рядом с Мраморной аркой? Кто следующий у них на очереди? Сталин? Пол Пот? Саддам Хусейн?».
Чингисхан же тем временем приступил к решению других наболевших проблем. Осенью 1216 года он отправляет Субэдэй-багатура с большим войском (по некоторым данным, с Субэдэем двинулся и Джучи, а значит, в войске имелось не менее двух туменов) в дальний поход на запад, в заиртышские степи. Задача поставлена предельно ясно: разыскать меркитов, этих извечных врагов рода Борджигинов, и уничтожить их до последнего человека. Видимо, тогда же он посылает другого своего крупного полководца Борохула на север для подавления восставших хори-туматов. О действиях Субэдэя будет сказано ниже, поход же Борохула закончился для монголов катастрофой. Великолепные знатоки родных лесов, хори-туматы устроили монгольскому войску засаду и почти полностью его уничтожили. В сражении погиб и сам Борохул. Это унизительное поражение от небольшого племени и смерть своего любимого нукера Чингисхан воспринял очень близко к сердцу и даже собирался лично идти в поход на непокорных мятежников. Соратники с большим трудом отговорили его от этой опасной затеи, и к хори-туматам был отправлен опытный и осторожный Дурбан. Лесовики попытались повторить свою воинскую хитрость, но Дурбан на эту удочку не попался. Хори-туматы были разбиты, Ботохой взята в плен и позже отдана замуж за освобожденного из плена Худуху-беки. Свое возмещение за счет хори-туматов получил и спасенный Дурбаном Хорчи (тридцать туматских девушек), и наследники несчастливого Борохула.
.... Битва при Инде, тем самым, знаменовала собой конец организованного сопротивления монгольскому нашествию. Монголы занимают большую часть державы Хорезмшахов – от Инда до Каспийского моря, и весной 1223 года прибывший в Самарканд Чингисхан уже может подводить итоги войны. Для поддержания порядка он оставляет в Мавераннахре сына Джагатая – с этого времени начинается полуторавековая история Джагатайского улуса, окончательно уничтоженного только Тамерланом. Завершение покорения Ирана он возлагает на крупный (четыре тумена) корпус Чормагана, сам же с основным войском начинает неспешное возвращение на родину, в монгольские степи.
Чингисхан, после того как ему перевалило на седьмой десяток, начал задумываться о приближающейся смерти.
Тогда-то ему и доложили: есть, дескать, некий китайский мудрец, который владеет секретом бессмертия.
И вот по приказу монгольского владыки старого монаха доставляют со всеми почестями в Среднюю Азию.
Великий хан спросил только одно: «Скажи мне, мудрый старик, как избежать смерти и жить вечно?» И бесстрашный даос не побоялся сказать правду жестокому повелителю народов: «есть много средств для продления жизни, но нет ни одного средства для бессмертия».
http://oldevrasia.ru/library/Aleksandr-Domanin_Mongolskaya-imperiya-CHingizidov--CHingiskhan-i-ego-preemniki/12чин